Этот мир не погибнет. Не станет он и другим:
Разве до наготы раздеваясь, меняешь личность?
Маски сбросили все – подлецы, дураки, враги,
Даже целые страны, застигнутые с поличным.

Сколько фильмов мы видели – люди спасают мир.
Всё страшнее – для тех, кто в массовке, не в титрах ленты:
Каждый сам за себя. И казавшиеся людьми...

Я мечтою сейчас растревожена,
Мне от жизни немногое надобно:
Побывать, где тропинка не хожена,
Улететь в небеса, пусть ненадолго.

Средь Святыни вдохнуть запах ладана,
Ликом матери Божьей утешиться.
Помолиться пред Господом надобно...

Зноў студзеньскі вечар
ціхе́нькі, лагодны,
Прысеў на кукішкі...

Явился Бог предвечный
На древнем Иордане –
Креститься от Предтечи
В воде и покаянье.

Шёл безоружный, пеший,
Сомненьями не маялся.
Единственный безгрешный...

Из окон звучала соната,
Мелодией дивной лилась.
Прислушался месяц рогатый,
Вдохнул ту мелодию всласть.

А звёзды расправили крылья,
Как ангелы с неба сошли,
Своей благодатью укрыли...

Мне помніцца свята, у студзенскі вечар:
Узвар і грыбы, селядец на стале,
І сохнуць ламанцы салодкія ў печы,
Любімы ласунак – з маліны жэле.
Бабуля запальвае доўгія свечы,
Сябе пазначаючы знакам крыжа...

Томясь печалью, одинокий,
Я брел в потемках на вокзал,
И чей-то голос Волгой окал –
Меня к смиренью призывал.

И в горький час – покой хранимый –
Прозренье мне он обещал,
Но я в душе, тоской гонимый...

Дороги жизни – тайная судьба.
Подъёмы, серпантины, остановки.
Или развилка – выбор есть всегда:
Поехать к морю или в лес, по тропке.
Когда мы только учимся ходить...

Дай кисти мне, моё участье:
Прозрачно обрисую день.
В глаза проникнутое счастье
Кольнёт, сорвётся за плетень.

Летят в просторы паутинки,
Вбирая росчерки росы…

Каждый носит в себе и спасенье, и гибель.
Только знать бы, какие нажать рычажки,
Чтоб не биться, подобно трепещущей рыбе,
В заколдованном неводе горькой тоски.
Чтоб не сжечь своё сердце напрасным томленьем...